понедельник, 11 мая 2026 г.
Проблема эквивалентности перевода текстов «потока сознания» с английского языка на русский
А. Ю. Ивлева
На современном этапе развития переводоведения утверждение о том, что эквивалентность перевода всегда относительна, воспринимается как аксиома. Перевод никогда не бывает абсолютно идентичен каноническому тексту оригинала. Это особенно явно ощутимо при переводе текстов, написанных в манере «потока сознания», признанным мастером которого является в английской литературе Джеймс Джойс.
При переводе текстов Джойса действия переводчика именуются не привычным “traduction”, а скорее, терминами, восходящими к Цицерону “interpres, hermeneuma”, предполагающими толкование текста, поскольку сохранение относительного равенства содержательной, смысловой, стилистической и прагматической информации текста, написанного в манере «потока сознания», требует от переводчика безусловной способности к токованию и герменевтическому прочтению.
Чем протяженнее текст, тем более необходимым становится толкование его топиков, которые не всегда очевидны. Это утверждение, на наш взгляд, прежде всего, соотносимо с текстами «потока сознания», поскольку их топикальность (aboutness) не может быть сведена к какой-то одной теме, выявляемой повторением ключевых слов, эпизодов, отрывков диалога и т. д. Смысловая амбигуентность таких текстов как, например, «Поминки по Финнегану» Дж. Джойса (“Finnegan’s Wake”) предопределена самой поэтикой coincidentia oppositorum (поэтикой «совпадения противоположностей») [1].
Переводчику необходимо помнить, что это мифологический роман, а это значит, что мифологическим является сам универсум романа. Универсум мифа всегда включает разные планы бытия, «иные миры», и личное бытие здесь совсем не ограничено одним земным, здешним миром, оно может проистекать в разных формах, во многих мирах.
Нет необходимости говорить, как трудно переводить такую книгу: даже интертекстуальные фреймы (в отличие от «Улисса», где восстановима связь с «Одиссеей» Гомера) не эффективны и лишь глубокие фоновые знания, формирующие наряду с другими компонентами, энциклопедическую компетенцию переводчика, могут прийти на помощь.
В основу романа-загадки Джойс положил шуточную ирландскую балладу, которую он слышал еще в детстве. Английский заголовок романа “Finnegan’s Wake” уже актуализирует смысловую двуплановость романа, поскольку wake означает (наряду с поминками перед погребением) еще и «бодрствование» (с пометой «поэтическое) и «пробуждение» [2, С. 681], и грамматическая структура словосочетания в заголовке также дает возможность двусмусленного перевода. Кроме того стоит отметить, что Finnegans разлагается на два слова fin (франц. «конец») negans (лат. «отрицающий»), т. е. в самом слове Finnegans заложено значение «отрицание конца». Более того, в звучании Finnegans слышится “Finn again”, то есть Финн снова, Финн воскрес. Эту фразу читатель и находит в конце романа, однако за ней идет еще фраза без конца, составляющая одно целое с фразой без начала, которой открывается книга, и читатель понимает, что круг замкнулся, как сама жизнь.
Мир, представленный в романе, не расчленен на признаки, и это, по мнению Ю. М. Лотмана, высказанному в работе «Миф – имя – культура» есть один из признаков мифологического сознания [3, С.58]. Опознавательный знак мифологической стихии – имя. Знак этот у Джойса не слишком тверд, поскольку и имя есть слово, а всякое слово он подвергает тотальной лингвистической обработке. Но все же имена называют переводчику некий круг действующих лиц. Неудивительно, что круг этот – семья, единственная ценность, признаваемая Джойсом. Отец, мать, трое детей: два близнеца сына и дочь. Мифология Отца продолжение «Улисса»: как и там тему питают личные, жизненные мотивы и христианское богословие. При всей необычности персонажи имеют реальных прототипов, и для Отца, разумеется, это сам отец Джойса. Но в то же время, как и в христианстве: Бог- Отец - Творец и Вседержитель Вселенной, так и в романе отец – фигура мифологически необъятная, символизирующая все Человечество, он обладает всеми высокими и низкими свойствами, вокруг него множество слухов и легенд, он универсален, неистощим.
Фамилия отца в романе, Эрвиккер, содержит название ирландского тотема – уховертки. Всемирная история, по Джойсу, размещает это насекомое непосредственно в Книге Бытия: человечество обязано ему погребальным обычаем, ибо - по некой легенде, которую отыскал Джойс, Каин, увидев его у трупа Авеля, решает предать труп земле. Но ключевым для всей системы романа является другое перевоплощение Эрвиккера в мире ирландского и, шире, кельтского мифа – сын Финн, герой, мудрец и провидец, центральная фигура одного из циклов древнеирландских сказаний. У Финна самое имя происходит от ирландского “fis”, что означает «тайноведение», и главные мотивы его мифов связаны с прозорливостью и умом, отдаленно перекликаясь с мифологией «культурного героя» Улисса. От цикла Финна тянуться нити ко множеству мифов и легенд, например, к истории о Тристане и Изольде, которая тоже вошла в мифологию романа, трансформировавшись в воспоминания самого автора: гостиница, где произошло близкое знакомство Джойса и его будущей жены Норы, носила название «Отель Финна».
Разумеется, переводчику необходимо знать ирландскую мифологию, но не менее важно обратить внимание на своеобразие языка романа, воплотившееся, прежде всего в топонимах и антропонимах.
Итак, недвижный, полуусопший Финн, в сознании которого проплывает всемирная история, она же история его семейства, представляет собой часть дублинского ландшафта, непременного для Джойса, и хорошо знакомого всем читателям «Улисса». Финн лежит, простершись вдоль Лиффи, его голова – мыс Хоут, пальцы ног - в Феникс-парке. Название реки перекликается в романе с именем матери Финна - Анна Ливия, происходит оно от Анна Лиффи, что в староирландском означало «река жизни». Так Джойс воспевает гимн женской стихии, внедряя с помощью языковой игры названия рек всего мира. Не станем здесь заниматься скрупулезным лингвистическим анализом семантически зашифрованного текста, отметим лишь, что и имена сыновей-близнецов Шема и Шона - говорящие. Прозвища близнецов Шем-Писака и Шон-Дубина взяты из популярных в Дублине пьесок. Образ Шема, начиная с описания наружности, автопортрет Джойса. Шем (Sham) в переводе с английского означает «подделка», это безжалостная и меткая карикатура Джойса на самого себя, высмеивание собственного увлечения писательством.
Наконец, есть в романе и дочь Изольда (итальянское «тучка, облачко»). Это образ прекрасной девы, воздушной грезы, плывущей тучки и всего, что можно себе представить. По законам размытой реальности мифа все члены семейства могут меняться местами, утрачивать различимость, сливаться. Порой нельзя различить их голоса, нельзя отнести их к какому-то времени. Все события – прошлые, настоящие и будущие – наделены статусом настоящего, т. е. становятся одновременными. На месте исчезнувшего времени, которое Джойс в отличие от Пруста не ищет, а уничтожает, переводчик находит новое дополнительное, пространственное измерение.
Чтобы ответить на вопрос, зачем это делается, переводчик должен знать, что Джойс не любил истории в традиционной ее интерпретации и еще в «Улиссе» вынес ей приговор устами Стивена и Блума. Первый считал историю кошмаром, от которого он пытался проснуться, второй – называл ее «бесполезной штукой». В «Поминках по Финнегану» Джойс наконец-то рисует свою истинную картину истории: замена времени пространством изменяет отношения событий, характер связей между ними и все, что принято называть «законами истории» - причинно-следственные связи, прогресс, по выражению С. С. Хоружего, Джойс «аннулирует историю как процесс» [4, С. 56]. Но с устранением «процесса» хаос не возникает.
Не возникает хаос и при переводе-толковании, если переводчик имеет не только должную языковую компетенцию, но и способен войти в культурное пространство переводимого текста, что и обеспечит, в конечном итоге, эквивалентность перевода.
1. Эко, У. Поэтики Джойса / У. Эко. – СПб.: Симпозиум, 2003. – 496 с.
2. Новый Большой англо-русский словарь: в 3-х тт. / Под общим рук. Ю. Д. Апресяна. – М.: Русск. яз., 1994. – Т. 3. – 832 с.
3. Лотман, Ю. М. Миф – имя – культура / Ю. М. Лотман // Избранные статьи в 3-х тт. – Т.1: Статьи по семиотике и типологии культуры. – Таллин: «Александра», 1992. – С. 58-76.
4. Хоружий, С. С. «Улисс» в русском зеркале / С. С. Хоружий // Джойс Дж. Собр. соч. в 3 тт. – М.: ЗнаК, 2007. – Т. 1. - С. 363-368.
Перевод текстов «потока сознания» (Дж. Джойс, В. Вулф, У. Фолкнер) — одна из сложнейших задач в лингвистике. Главная трудность здесь не в передаче смысла, а в сохранении психологической достоверности хаотичного мышления.
🧠 Основные барьеры эквивалентности
- Нарушение синтаксиса. Автор намеренно ломает грамматику. Переводчик часто инстинктивно «исправляет» её, убивая авторский стиль.
- Пунктуационный хаос. Отсутствие знаков препинания имитирует непрерывность мысли. В разных языках паузы и акценты расставляются по-разному.
- Многозначность и аллюзии. Одно слово может отсылать к детскому воспоминанию и классической литературе одновременно.
- Звукопись. Фонетическая игра слов (аллитерации, ритм) часто важнее прямого значения предложения.
🛠 Стратегии решения
1. Сохранение формальной структуры
Переводчик должен имитировать «ошибки» оригинала. Если в английском тексте нет запятых на три страницы, в русском их тоже быть не должно, даже если это противоречит правилам.
2. Компенсация смыслов
Если игру слов невозможно перевести точно, её «возмещают» в другом месте предложения, чтобы сохранить общую тональность и плотность текста.
3. Фокус на подсознательном
Важнее передать не что сказано, а как движется мысль персонажа: от визуального образа к запаху, от логики к абсурду.
⚠️ Главная ловушка
«Олитературивание». Это ошибка, при которой переводчик делает текст слишком понятным, логичным и гладким. В «потоке сознания» эквивалентность достигается через сохранение странности и неудобства чтения.
📍 Ключевой принцип: Эквивалентность здесь — это не равенство слов, а равенство когнитивного эффекта.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)